nachodki.ru интернет-магазин

Я сама виновата в том, что несчастлива. Давно надо было оборвать эти бесперспективные отношения!
Наши с Георгием отношения, по-моему, давно вошли в критическую фазу, за которой должен был последовать разрыв. Забегая вперед, однажды я ему отомстила  за них...

 onaА тогда... время шло, а мы все не расставались. И вовсе не потому, что произошли какие-то положительные изменения, а потому, что у меня не хватало духу порвать с этим измучившим меня человеком.
Я все оттягивала момент решительного объяснения, после которого Георгий либо должен был пасть к моим ногам с предложением руки и сердца, либо огорошено смотреть мне вслед после того, как я порву с ним и уйду с гордо поднятой головой.

По сценарию, сложившемуся в моей голове, он должен был долго еще стоять там, «на поле брани», растерянный, ошеломленный моей твердостью, непримиримостью, потрясенный утратой моего доверия и любви... Увы, твердой и решительной я была только в мечтах. На деле же плавилась как воск, пластилин в его руках. И единственное, чего я добилась всеми этими отсрочками, так это почти полной потери своего достоинства. Нужно быть честной перед собой, я — бессловесная раба, которая застряла, завязла в эмоциональном ступоре и только вздрагивает каждый раз под очередным ударом, наносимым возлюбленным.
Любила я Георгия страстно, исступленно, испытывая все большую потребность находиться возле него, несмотря на новые обиды и душевные раны. Я даже стала задаваться вопросом, не страдаю ли я каким-нибудь психическим дефектом, этаким душевным мазохизмом? Нет, не то. Мазохизм — это получение удовольствия от боли, которую тебе причиняют, а я очень тяготилась тем болезненным чувством, которое начинала испытывать задолго до каждого нашего совместного выхода в свет. Потому что каждый раз события развивались по одной и той же схеме, будь то чей-то день рождения, свадьба или просто какая-то вечеринка, на которую нас пригласил кто-то из его друзей.

Вы можете подумать, что Георгий был любителем выпить и при каждом удобном случае, нагрузившись спиртным, устраивал пьяные дебоши. Право, иногда я думала, что лучше бы это было именно так, потому что, проспавшись, пьяница снова становится нормальным человеком, испытывает чувство вины перед своей дамой за доставленную неприятность и оттого начинает вести себя подчеркнуто внимательно, всячески стараясь эту вину загладить.

Но, к сожалению, мое нарастающее беспокойство было вызвано не этим. Георгий не был любителем дармовой выпивки. К слову сказать, он вообще не употреблял алкоголя, не курил, не был и поклонником азартных игр. В общем, не имел никаких вредных привычек... Никаких, кроме одной — охоты за представительницами прекрасного пола. Тут он не мог с собой совладать. Где бы мы ни появлялись, через некоторое время я замечала, что в глазах моего спутника появляется характерный блеск, и, проследив за его взглядом, легко могла угадать, которая из присутствующих на банкете или вечеринке женщин привлекла его внимание.

Иногда и особой наблюдательности было не нужно, чтобы догадаться, кого избрал Георгий своей жертвой на этот раз. Достаточно было окинуть взглядом приглашенных и выделить среди них самую эффектную и яркую гостью. Заметив, что Георгий, приосанившись, с победоносным видом начинает смотреть в сторону очередной королевы бала, я с унынием ждала, когда он бережно, с какой-то особой нежностью перепоручит меня кому-нибудь из наших общих знакомых, а сам начнет переходить от одного человека к другому, здороваясь, улыбаясь, заводя легкие, непринужденные разговоры и постепенно приближаясь к той, которую он вознамерился покорить в этот вечер своим неисчерпаемым обаянием.

Устоять перед ним было невозможно. Стройный, гибкий, темноволосый, всегда элегантный и уверенный в себе Георгий нравился без исключения всем женщинам. Когда он шел по залу, его провожали глазами даже дамы старшего поколения, потому что чувствовали в нем победителя. Ему был не чужд нарциссизм, он и сам чувствовал в себе это качество. Но ему было жизненно необходимо постоянно получать подтверждение своей неотразимости.

А как он умел говорить! Рассказчик милостью божьей, он обладал грамотной речью, прекрасным стилем. Легкая небрежность, с которой он имел обыкновение рассказывать, придавала его повествованиям особую привлекательность, и Георгия слушали с удовольствием не только женщины, но и мужчины, потому что он умел найти темы, интересные для всех.
Нет, он ни разу не уехал, ни с кем из этих новых или случайных знакомых, оставив меня на вечере одну, я даже не уверена, что за его ухаживаниями следовало какое-то продолжение. В душе я чувствовала, что эти победы нужны ему исключительно для самоутверждения. Но все равно все его пассы, улыбки, флирт, обращенные к посторонней женщине в моем присутствии, причиняли мне душевные муки.

Каждый раз я ждала, что уедет он именно с ней, а не со мной. Кроме всего прочего, особенно в начале наших отношений, я чувствовала себя ужасно глупо. Ну, что обо мне подумают люди? Привез в гости и бросил без внимания, увиваясь за другой.
Но все относились ко мне с симпатией и считали нас с Георгием кем-то вроде супружеской пары. И никому, в общем-то, не было дела до того, с кем мой кавалер провел вечер, если уезжал он неизменно вместе со мной.

Пожалуй, это последнее обстоятельство и давало мне основание надеяться на то, что Георгий испытывает ко мне не просто влечение, а настоящее, хотя и не демонстрируемое посторонним, чувство. Сам он об этом чувстве никогда не говорил, но часто шутил надо мной, называя ревнивым котенком, поскольку терзания мои не были для него секретом.
Он неоднократно повторял, что никогда не станет поддерживать длительные и серьезные отношения с женщиной, если она ему не нравится, и выходило, что наши с ним отношения серьезные. Я цеплялась за его слова, как утопающий за соломинку, стараясь поверить в их искренность. Так продолжалось долго, мне казалось, нескончаемо.

Я не могла смириться с волокитством Георгия, хотя подруги, узнав о моих сомнениях и переживаниях, уговаривали: «Какая ты счастливая! У тебя такой мужчина, такой мужчина! Ну, подумаешь — потанцевал, пошутил с кем-то, поулыбался. Да это же ничего не значит! Не будь такой собственницей, мужчины этого не любят!».
Все, решала я, хватит мне думать о плохом, я любима и счастлива, все остальное — глупый вымысел. Но вскоре события стали приобретать иной оборот.

Во время очередной вечеринки я почувствовала себя неважно. Было душно, накурено, Георгий, как всегда, цвел в окружении маленькой толпы почитателей его ораторского искусства. У меня начала побаливать голова. Сначала немного, затем все сильнее, и через короткое время я уже не могла думать ни о чем другом, как о том, чтобы оказаться дома, в тишине и скорее лечь спать.
Пробившись сквозь шум праздника и табачный дым к своему спутнику, я пожаловалась на плохое самочувствие и попросила отвезти меня домой. Против моего ожидания, Георгий уходить не захотел. В тот вечер он был, особенно в ударе и покидать общество, когда «вечер еще только начинается», казалось ему нелепостью.

Он проводил меня к выходу, вызвал такси и, заплатив водителю, сказал, чтобы я ехала и отдыхала, как следует. У меня от головной боли уже не было никаких сил. Я покорно отправилась восвояси. По дороге я обнаружила, что машинально назвала адрес Георгия, но решила ничего не менять. Какая разница, ключи у меня есть, главное, скорее лечь в постель и уснуть.
Проснулась я от голосов. Один из них принадлежал Георгию другой — какой-то женщине. Судя по всему, молодой. Она смеялась, кокетливо взвизгивая и всхлипывая. Ничего не понимая, ощущая тяжесть в голове, я натянула халат и пошла на голоса, льющиеся из кухни. Картина, которую я там застала, была из разряда «не ждали». На кухонном столе, неуклюже раскидав длинные голые ноги, сидела незнакомая девица в ярко-синем очень коротком платье, переливавшемся голографическими блестками. Над ней склонился Георгий, жадно хватая ее руками и покрывая неистовыми поцелуями ее шею и голые плечи.

С ужасом поняв, что произойдет через несколько секунд, я закричала. Разрыв бомбы не произвел бы такого эффекта, как мой голос. Оба они как-то дернулись, замерли на секунду и, обернувшись, увидели меня. У Георгия был такой вид, будто начальник застал его при попытке вскрыть сейф.
Девица опомнилась первой. Резво соскочив со стола, она одернула платье, схватила с пола свою сумочку и на подламывающихся высоченных каблуках пролетела мимо меня в прихожую и прочь из квартиры. В открытую дверь было слышно, как она горохом сыплется по лестнице, не дожидаясь лифта.

Все это вдруг показалось мне таким комичным, что я не смогла удержаться от смеха. Он сотрясал меня с головы до ног, и я села на пол, чтобы не упасть. Смех овладел всем моим существом, я заходилась от хохота. Георгий бросился ко мне. Что было дальше, я не помню.
Когда я очнулась, я обнаружила, что лежу на кровати в спальне у Георгия. Его рядом не было, но стоило мне заворочаться и сесть, как он возник откуда-то из темноты. «Как ты меня напугала, — сказал он. — Ты спишь уже целые сутки. Наверное, подхватила вирусную инфекцию: сначала головная боль, потом такой упадок сил...».

Он продолжал говорить, а я постепенно припоминала недавние события. Да ведь он привел ту голую девицу!
Состоялось объяснение. Я рыдала. Георгий каялся, говорил, что на него нашло какое-то помрачение, что он сам не понимал, как эта девица оказалась в его квартире. Все закончилось примирением, хотя слов любви, а уж тем более предложения руки и сердца, я от него не услышала. Но я была рада уже тому, что он огорчен моим отчаянием, а о том, чтобы порвать с ним навсегда, было страшно даже подумать.

Шло время. Я постепенно стала ощущать какую-то пустоту, которая возникла между мной и Георгием. Эта пустота разрасталась, все больше отодвигая нас друг от друга. С удивлением я заметила, что начинаю думать о Георгии с неприязнью, что меня уже не пугает возможный разрыв. Но все та, же пустота оказывала на меня какое-то гипнотическое, тормозящее воздействие, и я по-прежнему не предпринимала ничего, что могло бы изменить, наконец, характер наших отношений.

Все произошло само собой, без каких-либо усилий с моей стороны. Мы сидели в ночном клубе. Георгий со скучающим видом рассеянно осматривал зал. С той злополучной ночи он тщательно старался быть только со мной, если мы выходили куда-то.
Я смотрела на него, недоумевая, как этот красивый, стройный, элегантный, но такой чужой мне человек мог казаться неотъемлемой частью меня, а его близость ко мне — жизненно необходимой.

Боковым зрением я увидела приближающуюся к нам женщину. Лена. Бог мой, сколько лет мы не виделись! Увидев, что я ее заметила, знакомая приветственно подняла руку.
— Позвольте к вам напроситься, — шутливо сказала она, присаживаясь к нашему столику, и, кокетливо щуря близорукие глаза, посмотрела на Георгия.

— Представь меня!

— Георгий, это Лена, моя давняя подруга.

— Очень приятно!

— И мне! — они раскланялись.

Я заметила, как при виде Лены у Георгия привычно сверкнули глаза, а она ответила ему долгим многозначительным взглядом, которым на моей памяти пользовалась всякий раз, когда собиралась открыть охоту.

Как я ему отомстила

И тут у меня в голове вдруг все встало на свои места, будто удалось одним махом собрать давно мучившую своей трудностью головоломку. Да ведь они созданы друг для друга! Два самовлюбленных человека, постоянно нуждающихся в подтверждении своей неотразимости. Только Георгий пока и не подозревает о том, что его ждет. Некрасивая, мужеподобная, с постоянно жирными волосами и тяжелыми очками на большом красноватом носу Лена производила ошибочное впечатление.

В любой компании она была незаметна и не слышна. Но многие мужья наутро просыпались в ее постели, а не под супружеским кровом. Как это происходило, какие механизмы приходили в движение — никогда никому не удавалось объяснить.
Может быть, некоторых мужиков после рюмки водки тянуло на некрасивую, неженственную Ленку, как иного едока тянет на селедку после пирожного. Или срабатывала пресловутая химия. Черт ее знает. Но подверженными этой кратковременной и необъяснимой страсти были именно женатые мужчины.

Холостяки обладали иммунитетом на странную притягательность моей подруги. Да и она сама предпочитала женатых кавалеров. В ее планы не входило связывать себя по рукам и ногам узами брака, для этого она была слишком эгоистична.

Что произошло потом? То, что и должно было. Георгий, с моего благословения, поехал провожать Елену и остался у нее. Остался и погиб. Он влюбился в Ленку так, как еще до недавнего времени была влюблена в него я. Он таскается за ней всюду, хнычет и умоляет выйти за него замуж. А она только похохатывает в ответ, не отказывая, но и не давая согласия. Ей пока что льстит телячья привязанность всеобщего любимца и, главное, веселит бешеная зависть женщин, которые безумно злятся, что красавец Георгий буквально потерял голову из-за такой «та кожи ни рожи».

У меня эта ситуация вызывает смех. Но не истерический, как в ту ночь, а веселый и добродушный. Ведь эту ситуацию создала я сама, желая отомстить своему неверному возлюбленному, и это мне вполне удалось!

Интересно:

  1. Женское одиночество и его подводные камни
  2. Семья: подводные камни женского равноправия
  3. Хочу простить родителей, но не могу